27 октября, 23.23 по местному времени

Добрвеч!

Художественный музей

Томский художественный музей – это, брат, кое-что! Я сама не ожидала, что проведу в нем почти три часа. Продержалась до закрытия, за мной музейные тетушки выключали свет и запирали залы)))). Когда я, наконец, спустилась в холл и обнаружила, что до закрытия 15 минут, мимо меня на крейсерской скорости пронеслись на выход смотрительницы из залов второго этажа, которым я, оказывается, мешала раньше времени покинуть рабочее место. Что они при этом думали, глядя мне в спину, я предпочла не задумываться, - все равно клиент всегда прав)).

В музее замечательная коллекция как западной, так и русской живописи – по большей части не слишком именитые, но красивые и душевные полотна разных времен и стилей. Главное – их немалое, но обозримое количество, так что можно не особо торопясь, со вкусом рассмотреть и обдумать каждую. Правда, в конечном итоге все они слились у меня в памяти в одну сплошную череду фигур и красок, но воспоминание очень светлое, а это главное.

Один зал музея посвящен русским иконам XVII -  XIXвв. Я, конечно, в них ничего не понимаю, но была в нем  икона, которая меня очень тронула. К сожалению, я не знаю названия, но я первый раз вижу такой вариант письма. Богородица изображена совсем юной, с грустными, как будто даже влажными от слез глазами. У нее такой пронзительный от тоски взгляд, что у меня сердце сжалось.



Сквер перед музеем



Как раз в тот момент, когда я бродила по залам, в музей привели группу крохотных совсем ребятишек, лет четырех, не больше. Им рассказывали о картинах, скульптурах. Они такие забавные, слушали экскурсовода, хором отвечали на вопросы и глядели вокруг круглыми от любопытства глазенками. Славные, благополучные детки заботливых родителей. Как высказалась потом одна из музейных тетушек, когда в музей приводят школьников с окраины, они куда меньше знают, чем эти дети, и хуже себя ведут. Увы, социальная несправедливость начинается еще до рождения…

Но главное впечатление дня – это выставка «Рисунок России». Собственно, это всероссийский фестиваль рисунка, который проводится в Томске раз в три года – так называемое «триеннале». В этом году участвовали представители 98 городов. Представь: залов шесть плотно увешано рисунками (в основном, формата А1) так, что стен не видно. Поднимаешь глаза на стену – и на тебя обрушивается калейдоскоп – стилей, техник, идей, линий и штрихов! Это такое чудо! В какой-то момент я обнаружила на своем лице блаженную улыбку, потом навернулись слезы, потом захватило дух, потом… И так до бесконечности. Много было портретов – реалистичных до странности и необычных до крайности; много и пейзажей – в основном, зимних и элегически печальных. Лидировал по числу изображений Питер – город, который, кажется, создан для карандаша и туши. Интересные рисунки у художников из Сибири и Крайнего Севера: снег, охота, просторы, плоские лица, прорисованные двумя-тремя черточками. Впрочем, об этом рассказывать совершенно бессмысленно, это можно только увидеть.

Глядя на работы, испытала острое чувство зависти. Когда видишь живописные полотна, особенно написанные маслом, завидовать как-то не приходит на ум, так как эта техника кажется просто запредельной и недоступной по определению. А карандаш держал в руках всякий, и всякий пытался в свое время что-то с помощью этого карандаша изобразить. С переменным успехом, но все же. А тут тот же карандаш, те же штрихи, только из них рождается такое чудо, которое тебе и во сне-то не приснится, а если приснится, ты все равно не сможешь это нарисовать. Зависть, жгучая зависть к этим людям клокочет в моей душе. И хочется немедленно схватить карандаш и излить все, что скопилось за годы, на бумагу. Увы!



Дом, где жил Эдисон Денисов

Вечером я была на концерте в рамках музыкального фестиваля имени Эдисона Денисова, который, оказывается, 20 лет прожил в Томске. Зал был полон, главным образом, студентами и преподавателями музыкального колледжа, который и проводит фестиваль. Однако были и случайные странники вроде меня. Рядом со мной сидела очень вежливая милая девушка, похожая на скрипачку. Однако в антракте она извлекла из сумки толстенный том под названием «Общая генетика» и весь перерыв увлеченно читала его)). Главное впечатление – экзотический дуэт органа и кларнета. Оказывается, у кларнета такой громкий голос, что орган его совсем не заглушает. В этом дуэте кларнет – солист, а орган – все остальное. То, что у них в итоге получилось – божественные звуки (прошу прощения за такой банальный эпитет, но ни один другой не подходит). Я слушала, забыв все, моля Бога, чтобы исполняемое произведение было длинным, очень длинным.  

Впрочем, не все слушатели разделили мой восторг. Народ вел себя отвратительно: выходил из зала во время исполнения, скрипел дверьми, разговаривал шепотом. Я от музыкантов ожидала большего понимания по отношению к своим коллегам. Все-таки, бесплатные концерты – это всегда множество случайных людей.

Как только концерт кончился, публика вскочила и рванула в гардероб. Так было обидно за кларнет с органом…